Как только дверь закрылась, Кира прислонилась спиной к стене и зашептала, не отпуская руку мужа:
— Кирюш, я весь вечер чувствую себя идиоткой! Жены твоих друзей только и делают, что обсуждают мою новую машину и костерят своих мужей за жадность. Она что, такая дорогая?
— Кир, может тебе еще чек показать? С каких это пор ты интересуешься ценой моих подарков? — удивился он. — Тебе нужна была машина, я тебе ее купил. Всё.
— Но ведь можно было просто починить «Джук». Она намного дороже? — не унималась жена.
— Солнце, если так интересно, погугли!
Но, заметив ее укоризненный взгляд, всё же ответил:
— Ну... примерно, как твой «Джук», помноженный раз на семь.
— Что-о-о? — глаза Киры округлились.
— Кир, я вполне могу себе это позволить.
— Я ж к ней даже прикоснуться теперь буду бояться, не то что ездить!
— Не говори ерунды. Хочешь, покатаемся вместе. Покажу, на что способна машина. Осмелеешь, попробуешь сама, но предупреждаю, если разобьешь и эту, куплю тебе «жигули». Будешь на них Дашу из садика забирать, — усмехнулся он.
— До садика недалеко и пешком, — после заминки ответила Кира. — Да и прав ты, рановато ей еще в садик. Наверное, заберу ее, пусть еще годик побудет дома.
Кирилл задумчиво провел пальцами по ее плечу, затем обхватил руками талию и внимательно посмотрел в глаза.
— Что, работать уже передумала? — спросил он неожиданно, почувствовал, как тело жены напряглось, и продолжил: — Хочешь, возьму тебя в «Полярис».
Кира растеряно захлопала ресницами.
— Ты же говорил, что тебе дилетанты не нужны! — вдруг выпалила она.
— Дилетанты — нет. Ты — да.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Тут же почувствовал, как ее руки сомкнулись на его шее.
— Кирюш, ты не пожалеешь! — зашептала она и стала осыпать поцелуями его шею и лицо. — Хороший мой, спасибо!
Пока жена прижималась к нему теплыми губами, Кирилл боялся даже пошевелиться. Длилось это недолго, от силы минуту, но за эту минуту что-то внутри него сломалось, словно исчез какой-то барьер.
За те годы, что они были вместе, его отношение к Кире претерпело множество разных изменений, но он всегда знал, что любит ее, очень любит. Думал, что любить ее сильнее просто не сможет — до этого момента. То, что он испытал сейчас, иначе как щенячьим обожанием и не назовешь. Что там «Тесла», он мир готов положить к ее ногам, лишь бы так же крепко обнимала его, смотрела с восхищением, тянулась с поцелуями.
— А ты не передумаешь? — спросила она, отстранившись.
— Не передумаю.
23 августа 2018 года
23:40
Хлопнула дверь ванной. Клацнул выключатель, и спальня погрузилась в ночной полумрак. Через пару секунд Кира почувствовала, как соседняя половина кровати просела под тяжестью мужа, а укрывавшее ее одеяло оказалось отброшено. Еще влажные после душа руки супруга оказались на ее плечах. Он потянул ее к себе, прижался грудью и провел губами по ее шее.
«Господи, неужели опять», — подумала она.
Еще одного любовного поединка она просто не выдержит. В последнее время Кирилл словно задался целью попробовать с ней каждую новую позу, что приходила в его развратную голову, чуть ли не в дугу ее скручивал. Мышцы ее ныли от обилия непривычной активности.
— Кир, хорош притворяться, что спишь. Я видел, что ты открывала глаза.
«Ох, какой зрячий!» — ругнулась она про себя и повернулась к мужу.
Он перекатился на спину, устроил ее сверху и стал легонько поглаживать.
— Золотко, можно тебя спросить?
— О чем? — уточнила она, положив голову ему на плечо.
— Когда ты уже промурлычешь мою любимую песенку? Что тебе мешает?
— М-м-м, отсутствие слуха? — ответила она шутливо. — Ты про что?
— Я про то, как замечательно ты постанываешь, когда кончаешь. Эту песенку хочу услышать!
Кира неосознанно попыталась от него отодвинуться, но крепкие руки надежно фиксировали ее на месте.
— Даже не вздумай дергаться, не пущу. Думаешь, я не заметил, что за последнее время ты так ни разу и не кончила? Я что-то делаю не так?
«Да, спишь с другими девками!»
Что она могла с собой поделать, если каждый раз, как он тащил ее под себя, на себя, ставил на колени, садил на стол, зажимал у стены и так далее, она тут же представляла, как он проделывал это с другими. Возбуждение сразу улетучивалось, а сам процесс соития превращался в нечто механическое и рутинное.
