День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Этот трубопровод — мост, который соединит американский континент с неисчерпаемыми богатствами Сибири, не только Западной, но и Восточной, возможно, скрывающей неисчерпаемые месторождения нефти, — напирал Говард, чувствуя, что его уверенность рушит стену скептицизма, свойственного собравшимся здесь «денежным мешкам», ничего не принимающим на веру. — По самым скромным подсчетам на территории России запасы нефти составляют свыше семидесяти миллиардов баррелей, то есть более шести процентов мировых запасов. Конечно, с Ираном или Венесуэлой не сравнить, но русская нефть более доступна для нас сейчас. Но мы исходим из минимальных оценок, и вполне возможно, что названная цифра увеличится минимум вдвое, если всерьез заняться геологической разведкой Сибири, на которую русские нефтяные компании тратили минимум средств, довольствуясь теми месторождениями, которые начали разрабатываться еще в эпоху Советского Союза. В наших руках, господа, неисчерпаемые запасы углеводородов, стоит только протянуть руку, чтобы эти богатства стали нашими!

— Качество русской нефти невысоко, — с сомнением заметил кто-то. — Она слишком тяжелая, придется включать дополнительные стадии переработки, ведь наши нефтеперегонные заводы строились в расчете на сырье с Ближнего Востока, более легкую нефть. Да и добывать русскую нефть сложно — в Сибири адские условия, нет инфраструктуры, климат просто кошмарный. Какова же будет себестоимость одного барреля, господа?

На этот раз Рональд Говард не успел даже рта открыть — на скептика со всех сторон обрушился настоящий шквал:

— Лучше модернизировать несколько заводов, чем переводить нашу энергетику на дрова и торф. Даже русские семьдесят миллиардов — это намного больше, чем доказанные шесть миллиардов баррелей нефти на Аляске. Кстати, условия там не лучше, чем в Сибири, хайвэев тоже нет, и снег не сходит почти круглый год — но дело движется, и весьма неплохо. Ведь не мы же будем бурить скважины, пусть этим займутся сами русские, они привычные к морозам, а платить им придется не больше, чем каким-нибудь пуэрториканцам. И мы будем получать русскую нефть напрямую, без посредников, а значит — и без переплаты.

Все большее число присутствовавших из сомневающихся, если не из ярых противников нового проекта, исподволь превращались в его сторонников, и топ-менеджер «Юнайтед Петролеум» уже понял, что час его триумфа близок.

— Проект «Полярный экспресс» уже реализуется, — сообщил между тем Говард. — За минувшие три месяца проложено свыше трехсот миль трубопроводов, по всему маршруту ведутся подготовительные работы. Мы используем часть существующих систем, так что создавать все с нуля нет нужды. Если не будет проблем с финансированием, через год мы можем закончить строительство.

— И сколько же это будет стоить?

Это был самый важный вопрос. Те, кто собрался сегодня в офисе нефтяной суперкорпорации, запросто могли расстаться без особых колебаний с суммой в десять, и даже в сто миллионов. Могли — но из принципа не тратили ни доллара лишнего, если эти расходы не были обоснованы и не сулили хотя бы десятипроцентную прибыль. Рональд Говард должен был убедить акционеров, владельцев «Ю-Пи», попрощаться с суммой, равной бюджету иной страны. И он не сомневался, что сумеет добиться желаемого.

Эти люди, красовавшиеся дорогими костюмами, напоказ выставлявшие золотые «Ролексы», с наслаждением щелкавшие штучными «Паркерами», прежде, чем подписать даже саму малозначительную бумажку, считали себя хозяевами всего, в том числе и самого Говарда — и не знали, что сами зачастую оказываются марионетками в его руках.

— Нам требуется уже сейчас не менее миллиарда, а все строительство, включая и новый терминал где-нибудь на побережье Кольского полуострова, обойдется порядка в три миллиарда долларов.

— Это серьезный запрос!

— Это лишь два процента от стоимости ежегодного импорта нефти в Штаты, — уверенно возразил Говард, готовившийся к подобному спору. — Эти расходы окупятся в течение двух-трех лет с момента ввода в строй нового нефтепровода, а если не экономить сейчас, это событие наступит уже через год-полтора. В России полно рабочих рук, есть высококлассные специалисты, готовые работать на нас день и ночь без перерыва за мизерную плату. Главная статья рассчитанной сметы — безопасность. Необходимо приложить максимум усилий, чтобы защитить строительство от вылазок русских экстремистов. А для этого потребуется и поддержка военных, не помешают и вложения в русские силы безопасности, которые только формируются сейчас, и не обладают должным уровнем подготовки.

— К черту русских с их проблемами! Пусть сами наводят у себя порядок. Мы не будем думать и действовать за тех, кто сидит в Белом Доме. Вкладываться в Россию — пускать деньги на ветер.

На холеных лицах акционеров мелькали презрительные ухмылки. Русские варвары пусть делают, что хотят, здесь и сейчас не было места благотворительности. Но главное решение было принято:

— Мистер Говард, мы даем принципиальное согласие на ваше предложение. Этот проект представляет немалый интерес, мы готовы выделить дополнительные средства, направив их только и исключительно на строительство «Полярного экспресса» и создание соответствующей инфраструктуры. Но мы хотим быть уверены, что эти расходы окупятся. Кажется, вы уже бывали в России, и знакомы с владельцами русских нефтяных компаний? Вы знаете эту страну, этих людей, и потому именно вас мы назначаем куратором проекта. Отправляйтесь в Россию, Рональд, немедленно, и проследите, чтобы ваш замысел был реализован в скорейшие сроки.

Покинув собрание, оказавшись вдалеке от посторонних взглядов, Рональд Говарид шумно выдохнул, торопливо сорвав с себя пиджак, и прямо из горлышка принялся глотать ледяную минералку. Холодный поток, захлестывая нутро, принес долгожданное облегчение.

— Получилось, — прошептал Говард, чувствуя, как против собственной воли расплывается в довольной улыбке. — Черт возьми, получилось!

— Сэр? Простите, сэр!

Говард, вздрогнув, обернулся — это давешний клерк стоял на пороге, подумав, видимо, что его босс рехнулся, раз говорит сам с собой, да еще скалится в безумной ухмылке, но еще не решив, что со всем этим делать.

— Мистер Говард, сэр, все в порядке?

— Да, черт возьми! Все в полном, абсолютном, совершенном, превосходном, мать его, порядке!

Клерк открыл рот, что-то хотел сказать, наверное, но будто забыл слова, лишившись от такого ответа дара речи. Хотелось кричать от восторга, хохотать во весь голос, швырнуть в стену почти опустевшую бутылку с минералкой — настоящее стекло, а не дешевый пластик — вдребезги разбить ее. С трудом, сделав немалое усилие, все же удалось взять себя в руки.