Ночь ворона, рассвет голубя - Рати Мехротра

Глава 25

Как долго она сидела рядом с ним, ожидая, что он заговорит, пошевелится, проснется? Могли пройти как часы, так и минуты. Совершенно сбитая с толку, дезориентированная, она терла его руку о свою и повторяла мантру о крепком здоровье.

Но сердце Бхайрава отказывалось биться, а его легкие отказывались делать еще один вдох. Он мертв, – подумала она, не в силах в это поверить. – Мертв.

Она закрыла ему глаза ладонью, и ее слезы смыли кровь с его лица. Она плакала не только по нему, но и по тем, кого он убил: по королеве, которая вырастила ее, по дедушке, которого она никогда не знала, и, прежде всего, по брату, который должен был стать королем. Она положила голову ему на грудь и впала в забвение.

Некоторое время спустя ее подняли и положили на какие-то носилки, но боль была слишком сильной, и она потеряла сознание.

Когда она проснулась, то обнаружила, что находится в своей старой комнате во дворце, а ее грудь тщательно перевязана бинтами. Был поздний вечер, и в одном из углов горела лампа. Казалось, что под этой тонкой простыней она совершенно обнажена, а ее тело было покрыто мазью и множеством повязок. Воздух наполнял аромат меда и нима. У нее закружилась голова, а в грудь словно вонзались ножи. Она обернулась, надеясь увидеть стакан воды, но вместо этого увидела Реву.

Принцесса сидела на стуле рядом с ее кроватью, откинув голову назад. Она была одета в простое белое платье. Траурная одежда.

Оплакивала своего брата.

Глаза Катьяни потускнели. Она думала, что сможет спасти Бхайрава. Но у нее не получилось. Она никого не спасла. Она тихонько шмыгнула носом.

Рева вздрогнула:

– Ты проснулась.

Она наклонилась вперед и коснулась лба Катьяни:

– Вчера у тебя спала температура, но вайдья сказал, что тебе потребуется больше времени, чтобы прийти в себя.

– Воды, – прохрипела Катьяни потрескавшимися губами.

– О, конечно.

Рева взяла с подноса бокал и помогла ей сесть. Грудь Катьяни протестующе заныла. Она велела ей заткнуться.

Девушка осушила бокал и в изнеможении откинулась на спинку стула.

– Я сожалею о Бхайраве.

Рева вытерла слезу, скатившуюся по щеке Катьяни.

– Нет, это я сожалею. Сожалею, что я испугалась и солгала во время суда. Бхайрав сказал мне, что если я не сделаю так, как он просит, то он воспользуется связью, чтобы тебя убить. Я думала, что спасаю тебя, но на самом деле лишь помогла ему тебя осудить.

Так вот почему она солгала. В этом и правда был смысл, пусть и ужасный. Рева никогда не интересовалась магией и не знала предела того, что мог сделать Бхайрав, пока был связан с ней узами.

– Что произошло после того, как меня забрали яту? – спросила Катьяни. – Я же сказала тебе прятаться.

– Я действительно пряталась!

Глаза Ревы стали жесткими.

– Вошел Бхайрав, и я услышала, как он отдавал приказы убрать тела. Будто заранее знал, что это произойдет. Таной нашел меня, и Бхайрав пришел в ярость. Он сказал мне, что меня там не должно было быть, что меня могли убить. Тогда я поняла, что он все это спланировал.

– Я не смогла спасти его, – сказала Катьяни. – Под землей был пишача. Он…

Она замолчала, не в силах продолжить. Ее глаза затуманились, когда она вспомнила его последние слова: «не оставляй меня». Но в конце концов это он оставил ее.

Рева сжала ее плечо.

– Ты можешь рассказать обо всем позже. Мы провели его последние обряды четыре дня назад, но, по правде говоря, я потеряла своего брата в тот день, когда из-за него были убиты дядя, тетя и Айан.

Внутри Катьяни развязался жесткий, застарелый узел. У меня все еще есть моя сестра. Но как много она знала?

– Он сказал тебе, почему сделал это?

Рева опустила голову, сцепив руки на коленях, и, казалось, ушла в себя.

– Он хотел быть королем, потому что был старше. Он считал несправедливым, что наследным принцем был Айан.

У нее перехватило дыхание.

– Я… я никогда не думала, что он хотел этого так сильно, что был готов убить свою собственную семью.

Итак, Бхайрав не сказал Реве, что Джайдип был виновен в убийстве их родителей. Он защитил ее от этого разрушительного знания. Катьяни тоже будет хранить молчание. Пусть невинная Рева верит, что ее брат – единственный злодей в этой истории. Это была лишь половина правды, но, возможно, всей правды она просто не вынесет. Кроме того, о прошлом Катьяни знала только со слов Бхайрава. Все, кто мог бы это подтвердить, были уже мертвы.

– Как долго я была без сознания? – спросила она. Ее грудь зудела и горела. Ей хотелось снять бинты и окунуться в холодную воду.

– Пять дней, – сказала Рева, поднимая голову. – Вайдья сказал, что все раны на твоем теле заживут. Даже та, что на груди, на которую потребовалось наложить несколько швов и внутри и снаружи. Но тебе потребуется много времени, чтобы восстановить свои духовные силы.

Она сделала паузу, и напряжение немного спало с ее лица и плеч.

– Твой Дакш навещает тебя утром и вечером, чтобы помедитировать у твоей постели. Я не знаю, о чем он думает и что делает, потому что передать духовную энергию другому человеку невозможно. Но никто не осмеливается сказать ему об этом.

Катьяни натянула простыню до подбородка, в ней зашевелился ужас.

– Он видел меня в таком состоянии?

– Почему ты беспокоишься? Ты вся в бинтах.

Легкая озорная улыбка озарила лицо Ревы.

– Кроме того, пока он был здесь, я всегда приказывала одной из дворцовых служанок стоять в углу. Я не могла оставить тебя без сопровождения, даже если это твой Дакш.

– Он не мой Дакш, – сказала Катьяни, и ее лицо вспыхнуло при мысли о том, что бы он подумал, если бы услышал, как Рева это сказала. – Он сам по себе.

– И все же он не уедет, пока ты не поправишься, – сказала Рева, и ее улыбка стала шире. – И все же он рисковал своей жизнью, чтобы тебе помочь. Когда тебя принесли во дворец на носилках, он оттолкнул со своего пути всех, включая вайдью, чтобы пощупать твой пульс и убедиться, что ты жива.

От этих слов ее залило теплое сияние. Он заботился о ней так же, как она заботилась о нем. Она вспомнила, в каком состоянии оставила его, и ее охватило беспокойство.

– С ним все в порядке? Он был ранен?

Рева вскочила со стула:

– Сама посмотришь. Он строго приказал мне позвать его, как только ты проснешься.