Приглядывающий с небес - Галина Голицына
![Приглядывающий с небес - Галина Голицына](/templates/ReadBooks/images/no-cover.jpg)
- Категория: Любовные романы / Остросюжетные любовные романы
- Название: Приглядывающий с небес
- Автор: Галина Голицына
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Галина Голицына
Приглядывающий с небес
Позвонила Вероника и, захлёбываясь слезами, прокричала в трубку:
– Ленка, Арсения сбила машина!
– Сильно? – испугалась я.
– Насовсем…
Дальше трубка булькнула, захрипела, и связь прервалась. Наверное, Вероника затопила мембрану горючими слезами. А что вы думаете, она вполне способна!
Положив трубку на рычаг, я тихо опустилась на пол. Итак, Арсения больше нет… Исчезла путеводная звезда моей жизни, да и сама жизнь, в общем-то, потеряла смысл.
Я долго сидела – не двигаясь, не думая, не дыша, а в голове молоточком стучало ахматовское:
Слава тебе, безысходная боль!Умер вчера сероглазый король…
Знаете, за что я особенно люблю классиков? За то, что их романтические строки очень часто без всяких поправок бывают применимы к реальной жизни.
Итак, я сидела на полу, пытаясь свыкнуться со страшной новостью; свыкнуться с мыслью, что дальше мне предстоит жить в каких-то совершенно новых для меня условиях, предстоит найти какую-то зацепку, ради которой стоило бы жить дальше. Иначе – пустота и безысходность. Из моей души выпала самая главная деталь, на которой вся душа, собственно, и держалась. Эту зияющую брешь ни заделать, ни скрыть не удастся. Как бы вся душа в прах не рассыпалась… Чем мне жить дальше? И как жить?..
Вот Оленька в этом году пойдёт в первый класс. Свет моей души, радость единственная… Ясная моя девочка, как жаль, что я родила тебя не от Арсения! Было бы совсем как в стихотворении про сероглазого короля…
В комнату вошёл муж и удивлённо воззрился на меня:
– Чего на полу сидишь?
– Арсений погиб…
– Аминь, – кивнул он. – Давно пора!
Зря он это сказал. Ох, зря… Но именно его хамство вернуло меня к жизни. Я пружинкой подскочила с пола и ушла на улицу, громко хлопнув дверью. Мне надо было подумать.
На похороны решила не ехать. Не хотела видеть его мёртвым. Вероника, конечно, положит от меня букет. А венка с душещипательной надписью не надо. Зачем лишний скандал?
Детство наше прошло в маленьком городке, в двух часах езды от областного центра. Я, Арсений и Вероника учились в одном классе. Сказать, что у нас с Сеней была любовь, – ничего не сказать. Мы просто были двумя половинками одного целого. У нас даже кошелёк был один на двоих. Каждое утро мы складывали туда полученные от родителей денежки, а потом на переменках решали, что покупать в школьном буфете: бутерброды или пирожные. Иногда вопрос решался иначе: стоически проголодав весь день, мы бежали после уроков в забегаловку на углу, чтобы в компании работяг, пьяниц, торговок с колхозного рынка поесть удивительно ароматных и вкусных чебуреков. А потом на другом углу, через дорогу, у сизоносой мороженщицы покупали пломбир в вафельных стаканчиках. На десерт.
Да уж, славное было время. И что интересно: нас не дразнили одноклассники, не доставали учителя. Единственными нашими недругами были, как ни странно, наши родители.
Арсений вырос в семье, где было четыре поколения военных. Его старшая сестра вышла замуж за лейтенанта и, выходит, не нарушила семейной традиции. Сене тоже прочили офицерскую карьеру, а чтобы эта карьера шла более успешно, мечтали женить его на генеральской дочке – чтобы, значит, тесть-генерал продвигал зятя по служебной лестнице.
Я же в эту идеальную схему не вписывалась никак. Мои родители – преподаватели техникума, «гнилая интеллигенция» – очень небогато жили на свои смешные зарплатки, а уж военной карьере будущего зятя, конечно, никак не могли поспособствовать.
Словом, родители Арсения смотрели на моих родителей свысока и меня, конечно, всерьёз не воспринимали.
Мои же родители свысока смотрели на семью Арсения. Мой отец всех военных людей называл «дуболомами», «дубовой рощей» и говорил, что их интеллектуальный потенциал заканчивается уровнем «упал – отжался». Мама же даже представить не могла, что я стану женой военного и буду мотаться с ним по гарнизонам, жить в общежитиях или на съёмных квартирах, без удобств, и главное – вдали от неё. Разве гарнизонная жизнь – для меня? А вдруг меня там съедят тараканы и крысы?..
То, что мы нежно и трепетно любили друг друга, всерьёз не принималось ни одной из сторон. Наши семьи вели скрытую войну. Монтекки и Капулетти. В общем, нас всё-таки разлучили – путём взаимных очернений, ультиматумов, материнских слёз и прочих недозволенных методов. И что же? Бог наказал всех участников этого фарса.
У Сени на первом курсе во время усиленных физических нагрузок (а именно – во время тяжёлого марш-броска) случился сердечный приступ. Его положили в госпиталь, обследовали особо тщательно и обнаружили какой-то хитроумный порок сердца, который пока что не ремонтируется даже хирургически. Конечно, его тут же отчислили из военного училища, и мечта о блестящей военной карьере накрылась таким же блестящим медным тазом.
Конечно, молодой и очень способный парень не мог остаться без образования. И самому Арсению, и его родным было ясно, что надо продолжать учёбу в каком-то гражданском вузе. На семейном совете решили, что больше всего ему подойдёт политехнический институт. В нашем областном центре пять вузов, и политехнический, конечно, тоже имеется. Но там ведь училась я! Правда, не в политехническом, а в университете, на филологическом факультете, но город-то – один! А родители Арсения понимали, что там мы непременно продолжим нашу любовь, и, лишённые родительского надзора, можем совершить нечто непоправимое. Например, пожениться.
До сих пор в толк не возьму, чего же они так упорствовали. Ну, когда-то считали, что из меня не получится образцовая офицерская жена. Но ведь из Сени-то офицер тоже не получился! Выходит, что его родители сопротивлялись уже просто по привычке или из вредности. И отправили его учиться на Урал, где жил он у семиюродной тётки, которой, подозреваю, был нужен, как рыбе зонтик. Сеня рассказывал, что сначала он героически сопротивлялся, не хотел ехать через полстраны, а хотел, понятное дело, быть как можно ближе ко мне. Но Уральский политехнический – институт серьёзный, там есть такие интересные и редкие специальности, что другим вузам и во сне не приснятся. Вот этим-то его и соблазнили.
Меня же за это время родители уговорили выйти замуж за выпускника медицинского института. Конечно, поначалу мысль о замужестве никак не укладывалась в моей голове. Что, разве моим мужем может стать не Сеня, а кто-то другой? Как такое может быть? Смешно даже думать об этом…
Но мама шёпотом рассказала мне страшную тайну: якобы у Сени там, на Урале, появилась новая пассия, и, по слухам, он ею увлёкся не на шутку.
– Мама, кто рассказал тебе эту чушь? – смеялась я поначалу.
– Это не чушь, Леночка! Та девушка, его новая зазноба, – дочь крупного тамошнего чиновника. Говорят, отец её – человек очень богатый и очень влиятельный.
– Ну и что? Всё равно, она – не я, – продолжала я отшучиваться, хотя на душе у меня скребли даже не кошки, а прямо тигры какие-то или пантеры.
– Лена, ты что, забыла, о чём всегда мечтали его родители?
Ну, этого я как раз не забыла. Когда-то они мечтали женить Сеню на генеральской дочке, чтобы он делал военную карьеру. А теперь, когда стало ясно, что карьера его будет не военная, а гражданская, то вполне логично было бы женить его на дочке крупного чиновника, пускай и местного масштаба, и теперь уже не папа-генерал, а папа-чиновник поможет новоиспечённому зятю сделать хорошую карьеру в серьёзном промышленном регионе. К диплому инженера, который получит Сеня, лучше всего подойдёт именно такой тесть! И место для жизненного старта вполне подходящее. Похоже, Арсений даже не станет возвращаться в наше захолустье. Что он здесь забыл?
Да меня он здесь забыл! Но это, похоже, не в счёт…
– Мама, а может, это всё – досужие домыслы? – продолжала я цепляться за соломинку.
– Ничего себе домыслы! – ахала моя мама и удручённо качала головой, удивляясь моей наивности и недальновидности. – Мамаша сейчас к нему поехала. Ясное дело, с будущими родственниками познакомиться хочет. Не пускать же такое серьёзное дело на самотёк! А что же сам Арсений, что тебе пишет?
Это был запрещённый приём, удар ниже пояса. Телефона у нас дома не было, у тётки Арсения на Урале – тоже, а мобильных тогда ещё не придумали. Поэтому общение наше осуществлялось посредством переписки, причём довольно оживлённой. Но в какой-то момент – как отрезало. Арсений мне давно уже не писал сам и не отвечал на мои письма. Теперь мне постепенно становилось ясно, почему. А что же он напишет? Что нашёл мне замену? Так окончательное решение ещё, похоже, не принято. Вдруг строгая мамаша не одобрит его выбор, придётся тогда новую зазнобу подыскивать. Хотя мама, скорее всего, убедит сыночка искать не столько новую зазнобу, сколько нового, более перспективного тестя, а уж какая там дочка у этого будущего тестя – не суть важно. Так о чём же писать?