Первое дело Матильды - Оливер Шлик
![Первое дело Матильды - Оливер Шлик](https://cdn.rusbook.su/s20/3/6/4/6/9/7/364697.jpg)
- Категория: Детская литература / Детские остросюжетные
- Название: Первое дело Матильды
- Автор: Оливер Шлик
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Оливер Шлик
Первое дело Матильды
© Ueberreuter Verlag GmbH, Berlin 2020
© Полещук О.Б., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
* * *
1
Жёны-убийцы
Кто хочет узнать, как отправить на тот свет постылого супруга, пусть спросит госпожу Цайглер. Госпожа Цайглер – это наша помощница по хозяйству, эксперт в области чистки напольных покрытий, удаления пятен и устранения ворчливых мужей. Каждый вечер ровно в семнадцать ноль-ноль, переделав все дела, она с коробкой конфет устраивается поудобнее на нашем диване, чтобы посмотреть подряд две серии «Жён-убийц» – сплошь детективные истории, основанные на реальных событиях.
Я не особо интересуюсь выведением пятен и чисткой напольных покрытий, зато всякими преступлениями – даже очень. Поэтому «Жён-убийц» мы с госпожой Цайглер всегда смотрим вместе. Жёны мочат своих мужей по одному на серию. Каждый раз хитро и коварно, часто каким-нибудь тупым предметом, а случается и током. Однажды – даже садовым измельчителем.
В сегодняшней серии в дело идёт яд… «Когда поздно вечером седьмого ноября 2016 года Норберт Кюммерлинг возвращается домой, жена Гундула встречает его чашкой какао», – раздаётся в телевизоре голос за кадром. На экране именно это и показывают: Норберт Кюммерлинг и его жена Гундула обмениваются беглым поцелуем, она забирает у него пальто и портфель, ведёт в гостиную и приносит ему какао со сливками.
– Они там на телевидении что, всех зрителей идиотами считают? – спрашиваю я. – Зачем комментировать, когда и так всё видно?
– Ш-ш-ш! – шипит госпожа Цайглер, запихивая в рот конфету и не отводя глаз от экрана, откуда теперь слышится мрачная зловещая музыка.
«Норберт Кюммерлинг и не подозревает, что это последнее какао в его жизни», – провозглашает гробовой голос за кадром, а в это время господин Кюммерлинг с простодушным выражением лица делает маленький глоток и, поморщившись, зовёт: «Гундула! Мопсик! Вкус у какао какой-то необычный».
«Потому что сегодня я приготовила его с особым чувством!» – заливается из кухни его супруга.
«Ах вот оно что, – говорит Норберт и, сделав ещё глоток, с отвращением кривится. – Нет, серьёзно, мопсик, сливки испортились. Ты опять на срок годности не… – На середине фразы он замолкает и, выпучив глаза и судорожно заглатывая ртом воздух, хватается за шею. Лицо его искажается, чашка, выскользнув из рук, разбивается на паркете, какао разбрызгивается во все стороны. Норберт Кюммерлинг, хрипя, сползает с кресла и, не издав больше ни звука, остаётся неподвижно лежать на полу.
Госпожа Кюммерлинг заходит в гостиную и, смерив безжизненное тело супруга мрачным взглядом, говорит: «Тридцать лет подряд каждый вечер я подавала тебе это дурацкое какао. Ты хотя бы раз сказал мне спасибо? Нет. Ты никогда ни за что не благодарил, Норберт. Только брюзжал. И называл меня мопсиком. За это и получил! Так-то!»
Затем она хладнокровно вытирает брызги какао, ненадолго исчезает на кухне, возвращается с полиэтиленовой плёнкой и заворачивает в неё мёртвого супруга.
– Яд в какао. Не так уж и глупо! – выносит вердикт госпожа Цайглер, позволяя себе ещё одну шоколадную конфету с ореховой начинкой. – Эту жену и не обвинишь. Если муж только и делает, что брюзжит, пусть потом не удивляется. А «мопсик» так вообще ни в какие ворота не лезет.
Иной раз я задаюсь вопросом: откуда у госпожи Цайглер такой живой интерес к жёнам-убийцам? Может, ей нужны идеи или толчок? Будь она моей женой, я бы на всякий случай воздерживалась от любой критики.
Госпожа Цайглер маленькая и сильная, с румяными щеками и причёской, напоминающей корщётку. Она не из тех жён, которые травят своих мужей. Скорее из тех, кто решительно лупит сковородкой. Вообще-то госпожа Цайглер приходит всего два раза в неделю, чтобы навести в нашем хозяйстве порядок. Но когда папа с мамой в разъездах, она живёт здесь, готовит мне еду и заботится обо мне.
Я уверена, что и сама бы прекрасно с этим справилась, но, к сожалению, мама считает иначе: «Тебе двенадцать, Матильда. Лет через пять – другое дело. Но до тех пор в наше с папой отсутствие госпожа Цайглер будет оставаться на посту. И за это я ей очень благодарна».
Мои родители – Кристина и Томас Бонды – режиссёры-анималисты, известные своими документальными фильмами о редких и экзотических животных. Я привыкла, что из-за работы их часто не бывает дома. И всё же у меня к горлу подкатил здоровенный ком, когда выяснилось, что именно в рождественский вечер они должны отправиться в Австралию. Чтобы снимать фильм о коалах.
– Нам так жаль, Матильда, – с виноватым видом сказал папа. – Мы по-всякому пытались отложить начало съёмок на несколько дней. Но продюсеры и слышать об этом не желали. Мы должны вылететь двадцать четвёртого декабря.
Поэтому Рождество в этом году мы отпраздновали уже двадцать третьего. Двадцать четвёртого Раймунд, муж госпожи Цайглер, отвёз папу с мамой в аэропорт. Я поехала с ними и, прощаясь, сумела не разреветься. Но когда их самолёт взлетел в направлении Австралии, я всё-таки проронила пару слезинок.
Вернутся они только в конце января.
Сегодня двадцать седьмое декабря. Рождественские праздники мы с госпожой Цайглер большей частью провели перед телевизором, закутанные в тёплые пледы при включённом на полную мощность отоплении. На улице жуткая холодина, и с самого первого дня Рождества снег идёт почти без остановки. За окном, выходящим на террасу, в темноте кружат большие белые хлопья.
– О боже! Неужели она серьёзно собирается утопить его в озере?! Типичная ошибка всех начинающих! – комментирую я, глядя, как жена-отравительница, вытащив мёртвого мужа из багажника, волочит его на берег озера. – Топить труп в озере – полный идиотизм, – объясняю я госпоже Цайглер. – Рано или поздно он всплывёт, и тогда у госпожи Кюммерлинг начнутся неприятности. Судебные медики установят, что человека отравили, а полиция выяснит, в какую плёнку его завернули. Затем они отследят, где эта плёнка куплена. Возможно, кто-то из продавцов вспомнит госпожу Кюммерлинг. И тут ей не поздоровится. А если она к тому же настолько глупа, что платила кредитной картой или заказывала плёнку в Интернете, то ей и вообще не отболтаться. Полиция возьмёт её в оборот, и в какой-то момент она сознается. Ведь каждому известно: убийство может быть идеальным, только если нет трупа. Если бы я хотела от кого-то избавиться, я бы уплыла на лодке в открытое море и там спихнула его за борт. Или растворила бы в соляной