Проклятие ледяной горы - Илкка Ауэр
![Проклятие ледяной горы - Илкка Ауэр](https://cdn.rusbook.su/s20/2/9/8/4/5/2/298452.jpg)
- Категория: Фантастика и фэнтези / Иностранное фэнтези
- Название: Проклятие ледяной горы
- Автор: Илкка Ауэр
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Илкка Ауэр, Антти Джокинен
Проклятие ледяной горы
Высек искру на небе Укко,выбил пламя золотоеогненным мечом могучим,искрометной сталью остройпо своим ногтям ударив,стукнув по суставам крепким,там на самом верхнем небе,между звездными садами.
КАЛЕВАЛА Песнь 47, 67–74[1]Ilkka Auer and Antti J. Jokinen
Nicholas North: Kalmattaren Kirous
First published in 2013 by Otava Publishing Company Ltd.
Печатается с разрешения издательства Otava Publishing Company Ltd. и агентства Otava Group Agency
© Ilkka Auer and Antti J. Jokinen
© Е. Богданов, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ»
Глава 1
Меня зовут Николас. Мне всего десять лет от роду, и росту во мне поменьше, чем в любом другом воине. Мои глаза голубые, словно северный ледник. Говорят, что у меня ласковый взгляд, но в нем – решимость.
Из губы сочится кровь – совсем немного, но достаточно, чтобы ощутить вкус железа. Я лежу в зловонном каменном мешке, холодный камень обжигает кожу рук, привязанных ремнями к стене.
Я не сплю, но держу глаза закрытыми, потому что у меня на голове грубый мешок, туго затянутый на шее. Но даже если бы я открыл глаза, то увидел бы только тонкую полоску света, тянущуюся ко мне от появившейся криксы – существа, напоминающего одновременно ядовитую ночную бабочку и эльфа. Обычно крикса защищает сон добрых людей, но не сейчас и не мой.
Здесь слышно, как снаружи бушует пламя и доносятся гневные голоса захвативших деревню и жаждущих моего сожжения. Неужели вся деревня будет уничтожена из-за меня, ведь это так глупо! Как бы ни гудели языки пламени у меня в ушах, я слышу, как Вяйнямейнен говорит с моим отцом и как плачет мать. Вяйнямейнен взбешен слезами матери и впервые говорит о моей смерти так, что мне становится слышно. Возможно, он думает, что мои силы иссякли и я сплю? Беспощадно и сурово, как камнепад, грохочет голос старого шамана и воина, рассказывающего ужасную правду. Я должен оставить своих родителей, чтобы спасти им жизнь. Мне это наказание кажется слишком жестоким, и я не понимаю, за что оно.
Мать безутешно рыдает, но отец умолк. За стенами моей тюрьмы с треском вздымаются языки пламени, и сталь ударяется о сталь. Люди кричат, а в голове у меня отдаются слова Вяйнямейнена:
– У мальчика два сердца, он еще станет легендой, а имя его запишут на небе рядом с Полярной звездой. Придут иные народы, и каждый будет знать его! Но так будет, только если его родители соберут всю свою силу воли и сделают, как я приказываю.
Я не кажусь себе каким-то особенным: два сердца?! Да у нас в деревне есть двуглавые старики, а по тундре бегают волки с человеческими телами! Что такого особенного в двух сердцах? Я-то знаю, что я всего лишь мальчишка, который еще никого и никогда не боялся!
Не поверю, что Вяйнямейнен – этот мудрый шаман и великий воин – прав, даже если он уверяет, будто в заклинаниях узрел знак, что грядут другие времена. Он утверждает, будто все чудища и силы зла Похьелы собрались на шабаш, он говорит, что именно сейчас они стягивают воедино всю свою мощь, таинства и чудовищ, чтобы погубить меня. Николаса.
Глава 2
Зимняя ночь сдавила север, подобно сковавшим море льдам. Мороз трещал так, что разламывал деревья и скалы, а ледяной кулак вьюги трепал торчащий из снега ерник, очень похожий на застывшие ладони гигантских скелетов, выступающих из земли.
Возчик, завернутый в замаранную кровью и сажей волчью шкуру, то и дело поглядывал назад, заставляя заиндевелых собак звонкими ударами кнута бежать все быстрее – бежать подальше от деревни, дремлющей посреди укрытого снегом леса. Снег закручивался в вихри позади саней, ветер разрывал его облако в клочья, глухо стуча обледенелыми шкурами, под которыми сидели путники.
Спускаясь с гряды по направлению к дальнему краю равнины, собаки побежали так быстро, что полозья саней высекали искры изо льда. Наконец они выкатились на лед, похожий на отполированную до блеска игральную доску древних великанов.
И хотя окрик возчика растворился в грохочущем ветре, собаки, словно почуяв его, замедлили бег. Но прежде чем они полностью остановились, мужчина, управлявший упряжкой, чуть прихрамывая, соскочил с полозьев и трясущимися от холода руками начал дергать застывшие узлы и ослаблять веревки. Его руки и лицо были в засохшей крови.
Приходилось спешить. Оглядываясь по сторонам, он резко дергал за веревки и швырял их в снег. Из-под откинутых в сторону тюленьих шкур и одеял показалось расцарапанное лицо женщины со следами пережитых суровых испытаний. Порыв ветра тут же ухватился за отпущенные шкуры, и они унеслись в снежную пустыню, бешено крутясь в воздухе.
Не говоря друг другу ни слова и не обращая внимания на ветер, сдирающий с них одежду, мужчина и сидящая на санях женщина приступили к делу. Они отодрали последние примерзшие шкуры и покрывала – буря мгновенно проглотила их, – и женщина наконец сумела подняться. Ветер злобно вцепился в нее, и если бы она не успела, нагнувшись, спуститься, то была бы тут же унесена вслед за остальным.
Мужчина протянул руку чумазому мальчику, завернутому в толстую малицу из щучьей кожи, и помог ему сойти на лед.
– Кажется, Вяйнямейнен должен был ждать нас здесь! – прокричал он сквозь буран.
Женщина лишь покачала головой. Она прикрыла глаза от ветра, вглядываясь в снежную пелену, потом подошла к мальчику и обняла его, невзирая на мороз, перехватывающий дыхание. Ее взгляд был пуст и безутешен.
Нежно, но вместе с тем твердо мужчина высвободил мальчика из объятий матери. Задержавшись на мгновение и оглянувшись вокруг, он зашагал с ним прочь от саней. И тогда прямо из бурана к ним вышла фигура, выряженная в рванину из звериных шкур. Это был Вяйнямейнен, похожий на огромного медведя.
На затвердевших от грязи и засохшей крови одеждах Вяйнямейнена болтались засушенные головы, лапы и хвосты разных зверушек. Сам он нес на плечах волчью шкуру, а за спиной лосиные рога, к которым был прикручен длинный меч – его рукоятка была на уровне головы, а острие доставало до земли.
На морщинистом лице Вяйнямейнена поблескивал только правый глаз, левый был затянут белой молочной пленкой. Грязь въелась в глубокие борозды на коже старика, и ветер трепал завязанный в косицу всклоченный мшаник бороды.
Резким жестом Вяйнямейнен заставил сопровождающего отступить обратно к саням. Мальчик же остался на месте, наблюдая с любопытством за тем, как старик опустился перед ним на колени прямо в снег.
– На колени, мальчишка! Оставайся на месте и не думай пошевелиться! – изрек Вяйнямейнен, и даже буран не осмелился перехватить его слова.
Мальчик послушался, ему было велено делать все в точности, как будет приказано.
Вскидываемые ветром обледенелые волосы Вяйнямейнена хлестали мальчика по лицу – старик ни на секунду не отрывал взгляда от голубых глаз напротив. Хотя движения старца были уверенны и он не колебался и как будто не сомневался в происходящем, видно было, что он спешит. Острие меча чиркнуло по льду, когда он потянулся за спину, одновременно из складок одежды показалась рука, испещренная таинственными рисунками. Вяйнямейнен остановился, подняв глаза вверх, и вслушался в рычание, пронзившее вьюгу.
– Слишком рано, – пробурчал Вяйнямейнен, вытащив поспешными движениями откуда-то из-за спины жестяную склянку, покрытую едва различимыми тайными знаками. Потом он торопливо извлек из нее окровавленные фрагменты костей, которые тщательно разложил вокруг мальчика, невнятно что-то приговаривая. Напоследок Вяйнямейнен воткнул в снег какой-то магический предмет, сплетенный из костей и веток рябины.
И тут мальчик заметил, что не может пошевелить и пальцем: магический круг заключил его внутрь, лишив сил.
Вяйнямейнен придвинулся к его лицу и провел рукой над головой.
– Не бойся! – сказал он и быстро посмотрел наверх, когда огромная тень промелькнула над бескрайней равниной.
Небо рассек жуткий клекот, словно огромный железный меч скользнул по кольчуге. В вышине показался и тут же исчез в буре тусклый отблеск.
– Будешь плакать – сделаешь больно матери. Она будет страдать еще больше. Ты меня понимаешь? Ты должен это понять!
Мальчик не смог ни кивнуть, ни издать ни звука. Конечно, он не будет плакать, он не сделает ничего такого! И лишь его дрожащие губы выдавали, как сильно он старается исполнить приказ и как не хочет показать, что ему страшно оставаться здесь посреди безжалостной пустыни. Он был уверен, что мать и отец скоро вернутся и заберут его домой – они должны были это сделать! Иначе либо он замерзнет насмерть, либо его сожрут волки.
Взгляд Вяйнямейнена впился в глаза ребенка. Помедлив мгновение, старик решительно поднялся, обронив в снег склянку, и проговорил: «Прости». Затем он поспешил к саням и остановился прямо перед скрюченными фигурами мужчины и женщины. Вокруг потемнело – это мрачная тень проплыла над ними, сопровождаемая ужасающим клецаньем и металлическим скрежетом.