Высшая мера (К 75-летию Николая Корсунова) - Владислав Бахревский
![Высшая мера (К 75-летию Николая Корсунова) - Владислав Бахревский](/templates/ReadBooks/images/no-cover.jpg)
- Категория: Детская литература / Прочая детская литература
- Название: Высшая мера (К 75-летию Николая Корсунова)
- Автор: Владислав Бахревский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Бахревский Владислав
Высшая мера (К 75-летию Николая Корсунова)
Владислав Бахревский
ВЫСШАЯ МЕРА (К 75-летию Николая Корсунова)
Казаку, писателю Николаю Федоровичу Корсунову 75 лет. Сколько бы нам ни было, душа у нас остается молодой. Душа для вечности создана.
Но в 75 святое право каждого поклониться миру: "Люда добрые! Человечество горчайшее! Не судите, как жил, - суд жизни у Бога,- судите, много ли успел послужить земле нашей, слезами политой, как дождями, и тебе народу битому, ломаному ложью за правду".
Народ в жизнь свою лишнего не примет. Жестоко, но справедливо. Как тут не порадоваться за Николая Федоровича! Его писательская судьба счастливая: угодил казакам, уральскому суровому братству. Честной жизнью, правдой писаний. Казацкая правда Корсунова жжет, от такой литературы больно. Да только ведь на выжженных бурьянах зелень идет в рост быстрее.
Коли ты почитаемый сын на родной земле, то и для всей России дорог.
Родился Николай Федорович 20 декабря 1927 года в поселке Красноармейск Уральской области. В России родился. Ныне низовье Урала - иная держава.
Война взвалила на плечи четырнадцатилетних, да еще вечно голодных, - всю мужскую крестьянскую работу. В пятнадцать уже тракторист - главная сила хозяйства, в семнадцать - солдат, защитник Родины. Шел 1944 год, немцев били на всех фронтах, страна, думая о завтрашнем дне, приберегала поросль. Корсунов закончил под Бузулуком школу снайперов, но служить отправили на Балтийский флот. Флотская служба была долгая, домой вернулся в 1950-ом. 23 года. Образование - семилетка не закончена, а дар слова первый росток уже пустил. Сочинять начал, сидя на тракторе, печататься - во флотских газетах. Отношение к писательству в те времена было святейшее. Казацкий сын Корсунов понимал: русский писатель ответчик за жизнь, но это еще и русская культура.
К тридцати годам одолел вечернюю школу, один курс пединститута. И тут грянула целина. Стране понадобились люди, готовые начать жизнь с чистого листа. Целина - это еще одна попытка страны Советов жить во имя народного блага, огромной единой семьей.
Николай Федорович Корсунов возглавил районную газету, стал летописцем новой жизни. Но газета - информация, а хотелось осмысления народного подвига. Прорыв в художественную литературу удался. В 1961-ом году в Алма-Ате вышла из печати книга целинника Корсунова "Родник рождает реку". На издание книги в советское время уходило в лучшем случае два года. Рукопись рецензировали, редактировали и только потом ставили в план, но для целинников условия были особые - нужная литература шла вне очереди.
Вторая книга Корсунова роман "Подснежники" явилась свету уже на следующий год, в Москве. Роман открыл автору двери в профессиональную литературу.
Среди двух десятков книг Николая Федоровича романы "Где вязель сплелась", "Без свидетелей", книги повестей и рассказов, пьесы, две из них были сыграны на сцене Уральского драматического театра, книга "С Шолоховым" /встречи, беседа, переписка/, эпопея "Высшая мера".
Дружба с Шолоховым - дар судьбы и земли Уральской. А вот благоговение перед писателем - природное свойство русского сердца.
Во время войны в 1941 году, подростком, прочитал Коля Корсунов "Тихий Дон". Задавленному крестьянской работой пареньку книга стала откровением, увидел громаду жизни, понял: его собственная жизнь тоже часть этой громады.
Однажды школьный учитель Дмитрий Карпович Цыганков, встретив на улице ученика, сказал:
- Съезди в Дарьинское... Там Шолохов с семьей живет. К нам эвакуировались. Может, увидишь Михаила Александровича. Такое раз в жизни и то не каждому выпадает.
Вот рассказ Корсунова о первой беседе с самим Шолоховым.
"...Пятьдесят пять километров позади, показалось Дарьинское... Вот и сельпо, а рядом небольшая саманная мазанка. Здесь, сказали мне, живут Шолоховы. Узнал, что и сам Михаил Александрович вправду приехал на несколько дней с фронта.
Сижу час на сельповском крыльце, сижу два. В шолоховский дом входит и выходит народ... Наконец из калитки вышел невысокий, подтянутый командир Красной Армии с полковничьими погонами. Он! Поднимаюсь, иду навстречу, а ноги путаются от волнения и радости. Голосом, сорвавшимся на детский фальцет, почти выкрикиваю: "Здравствуйте, товарищ Шолохов!" Он внимательно и чуть удивленно взглядывает на вспотевшего подростка, на его скомканный в руках сыромятный кнут, на истомленных, привязанных к ограде лошадей. Лукаво приподнимает бровь: "Здорово, парень! Издалече?" - "Из хутора Чеснокова, колхоз имени Шевченко!" выпаливаю я так, будто только что из Парижа или Рио-де-Жанейро явился. "Ну-ну, бывай!.." - он кивает на прощанье и скрывается в райкоме партии, который тут же, рядом...
А я иду к своим лошадям, залезаю в бричку, разбираю вожжи. Все, как в полусне. Каждому встречному мне хочется крикнуть: "Я видел писателя Шолохова!.." А губы невольно шепчут: "Спасибо!" Это - моему учителю Цыганкову..."
Шолохов полюбил Приуралье. Родной Дон в Европе, в Европе от людей тесно, всё больше городов, все меньше неубитой природы. Вот и ездил чуть ли не каждое лето, а бывало и по два раза в году в Казахстан.
Корсунов жил в те поры в Уральске. Двадцать шесть лет руководил местной писательской организацией. С Шолоховым встречался не только на охоте или принимая у себя, но и в Москве, был с супругой гостем в Вешенской...
Когда враги России развалили Советский Союз, Николай Федорович испил до дна чашу беженца. В Оренбурге осел. Опыт работы в писательских правлениях огромный, и вскоре его избрали руководителем Союза.
Я говорил о счастливой литературной судьбе Корсунова. Так оно и есть. Уральскими казаками признан, заветная книга написана, дружил с великим Шолоховым, всю жизнь помогал писателям издавать их сочинения, устраивал их быт. Добрых дел - с Уральский хребет. За Великую Россию стоял горой, казахские националисты назначали миллион за голову. Но вот какие горькие слова вырвались у Николая Федоровича в одном из писем. Считает он себя практически неизвестным российскому читателю. "Был почти всю жизнь в советской казахстанской резервации, когда для казахских издателей мы были нежелательны, потому что русские, для российских потому что - "казахи". Вроде бы сейчас - воля, свобода, но без книг, без тиражей, без читателей".
Все так, Николай Федорович! Но "Высшая мера" тобой создана.
Когда берешь в руки книгу, зная, что это труд всей жизни, возникает чувство, будто ты сам в ответе за многолетний поиск истины, тебе выходить к народу. Читатели - сотворцы писателей.
Под эпопеей Николая Федоровича Корсунова "Высшая мера", а это два тома по 500 страниц, - даты 1965-1990. Уральск.
"Стоит он на юру, как на войсковой поверке, а к боку его кривой казацкой саблей прижимается старица Урала. Сам-то Урал годов сто назад выправил русло, отошел далее к востоку, а на память о себе оставил вот эту кривулину-старицу с высоченным яром - шапка падает, ежели от воды глянуть. И на том поднебесном лбище стоит форпост Излучный, так его прежде называли, а по-нынешнему поселок."
Процитированные строки читаны Шолоховым. Книга - его благословение. И оттого горечь за отторгнутую от России землю пронзительнее. "Высшая мера" нам приговор, творцам истории, а всего-то нашего творения - терпеть. Терпеть беспризорничество, проституцию девочек и мальчиков, грабеж в государстве и в доме, всю зияющую тьму лжи.
Корсунов в жизни человек, пожалуй что и ласковый, но писатель он беспощадный. Чтение его романа, а в романе много бодрого, светлого - это несение Креста на нашу русскую Голгофу.
Шолохову хватило Григория Мелехова да Гремячего Лога показать, как рушится мир, как бьется о стену истории человек, потерявший царство и Бога.
У Корсунова - страна-выродок. Люди все русские, жизнь русская, но Россия вывернута наизнанку. Такое вот государство вымучили, выстрадали Григорий Мелехов, Стахей Капшин, Устим Горобец. Страну без Бога. Но ведь и весь мир отвернулся от Бога. Германия того хлеще! Поклонилась Тьме. И ухнул мир в истребительнейшую из войн.
У Корсунова вселенская буря показана через жизнь Излучного и Кляйнвальда. Как говорит о них автор: околица Европы и пуповина Европы. Но и то и это деревня, глухомань. Да век-то на дворе - XX. История явилась на каждый порог, не оставляя людям выбора, - скопом пошли в герои.
Всякий человек в Излучном для Корсунова родной, мерзавец ли он, или светлая душа. Люди свадьбы играют, любят, ломают друг другу жизни и работают, работают... Щедр Корсунов на смачные забавные сцены - шолоховская традиция, но дни-то этих простаков, хитрецов, трудяг - величайшая эпоха в судьбе русского народа. У Корсунова нет ни высокопарных слов, ни дутых образов - мужики да бабы, подростки, ребятня. Уж такие вот пришлись на ту пору, когда Россию надо было собой заслонить. От самого сатаны.
Бурьяны ужаса в эпопее непролазные, но это советская книга, книга об утраченном святом даре бессребреничества.