Лекции по искусству профессора Паолы Волковой. Книга 3 - Паола Волкова
![Лекции по искусству профессора Паолы Волковой. Книга 3 - Паола Волкова](https://cdn.rusbook.su/s20/3/1/1/9/4/6/311946.jpg)
- Категория: Религия и духовность / Религия
- Название: Лекции по искусству профессора Паолы Волковой. Книга 3
- Автор: Паола Волкова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Лекции по искусству профессора Паолы Волковой
Книга 3
Паола Дмитриевна Волкова
© Паола Дмитриевна Волкова, 2017
ISBN 978-5-4485-5836-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Вы держите в руках третью книгу, в которую вошли уникальные лекции профессора искусствоведения Волковой Паолы Дмитриевны, прочитанные ею в Сколково в 2012 году.
Волкова Паола Дмитриевна
Те, кому посчастливилось побывать на лекциях этой удивительной женщины, не забудут их никогда.
Паола Дмитриевна – ученица великих людей, среди которых были Лев Гумилев и Мераб Мамардашвили. Она не только преподавала во ВГИКе и на Высших курсах режиссеров и сценаристов, но и являлась крупнейшим мировым специалистом по творчеству Тарковского. Паола Волкова не только читала лекции, но и писала сценарии, статьи, книги, проводила выставки, рецензировала, вела телевизионные программы по искусству.
Эта необыкновенная женщина была не просто блестящим педагогом, но и великолепным рассказчиком. Через свои книги, лекции, да и просто беседы, она прививала своим студентам и слушателям чувство красоты.
Паолу Дмитриевну сравнивали с Александрийской библиотекой, а ее лекции становились откровением не только для простых обывателей, но и для профессионалов.
В произведениях искусства она умела видеть то, что обычно скрыто от постороннего взгляда, знала тот самый тайный язык символов и могла самыми простыми словами объяснить, что в себе таит тот или иной шедевр. Она была сталкером, проводником-переводчиком между эпохами.
Профессор Волкова была не просто кладезем знаний, она была мистической женщиной – женщиной без возраста. Ее рассказы об античной Греции, культуре Крита, философии Китая, великих мастерах, их творениях и судьбах, были настолько реалистичны и наполнены мельчайшими подробностями и деталями, что невольно наталкивали на мысль, что она сама не просто жила в те времена, но и лично знала каждого, о ком вела повествование.
И сейчас, после ее ухода, у вас есть великая возможность окунуться в тот мир искусства, о котором, возможно, вы даже и не подозревали, и, подобно, странствующему путнику, испытывающему жажду, испить из чистейшего колодца знаний.
Лекция №1
Волкова: Давайте обсудим, что мы с вами можем сделать за эти 10 лекций. Читать я буду, включая сегодняшнее занятие, без перерыва. Перерывы я не делаю. Смешно, это же не школа. Длительность: полтора – два часа. Столько, сколько надо. С картинками. За исключением сегодняшнего дня. Вашей подготовки я не знаю, как и уровня ваших знаний. Что вас интересует? Я слушаю.
вопрос из зала: Я читал о том, что вы занимались творчеством Андрея Тарковского?
Волкова: Я занималась и занимаюсь. Но это не история искусства. У нас курс по истории искусства. Буквально, в течение недели, выйдет моя третья книжка и мы сделаем специальное занятие. Я, с большим удовольствием, презентую ее вам, потому, что, действительно, могу считать себя ну, до какой-то степени, специалистом по его творчеству. Кроме того, я не просто специалист по его творчеству, я была основателем и десять лет возглавляла фонд Андрея Тарковского. И мы очень немало сделали для всего этого. И, конечно, эта тема для меня не чужая. Не говоря уже о том, что я сделала четыре книги о Тонино Гуэрро, что не менее интересно, чем Андрей Тарковский. Но! У нас история искусства.
вопрос из зала: Я смотрела недавно телепередачу «Наблюдатель» с Вашим участием, и вы говорили, что цикл передач «Мост над бездной» сделан без периодизации, то есть просто показаны яркие моменты.
Волкова: Для такого рода передач не яркие. Точечные. А теперь, вот, что я хочу вам сказать. У нас с вами будет несколько лекций и я предлагаю распорядиться со временем следующим образом. Сегодня, для всех нас есть одна, очень важная проблема. Она важна для меня, она важна для вас, и она важна для многих. Это необходимость понять – кто мы с точки зрения духовного истока. Что такое наше художественное сознание и что такое наш художественный выбор, наша ментальность. Откуда она? Вы подумайте, какая интересная вещь. На самом деле, мы с вами все, являемся до сих пор наследниками средиземноморской цивилизации. Средиземноморской! Те цивилизации, что были до неё – не наши. То есть, не европейские. Я имею в виду только европейскую, а не мировую. Вы меня хорошо поняли? Ведь речь идет о том, что мы с вами включены в европейскую культуру, потому что единственным предметом изображения является человек. Что в литературе, что в искусстве, а коль скоро так, то это значит, что мы включены в европейскую цивилизацию. Ведь только в европейской цивилизации человек является основным предметом изображения. Весь интерес только к человеку, который содержит в себе все: и микрокосмос, и макрокосмос. Все это и есть человек. Но это не восточная культура. Культура китайская, мусульманская – абсолютно другая, а это европейская. И вот, европейский корень – в средиземноморье. Это Египет другая цивилизация. Понимаете? Вообще, другая. Мы просто знаем о ней, как о некоем предмете. Приблизительно. Меня очень смешат бесконечное количество лекций на тему «Кто построил пирамиды?». И вот их крутят, и крутят. Бесконечно. Кто построил пирамиды? Кто построил пирамиды? Ответить никто не может, ни на один вопрос. Однажды, я была во Франции, в Гран Пале, на выставке египетского искусства. Она была совершенно необычной и меня потрясла абсолютно. Потому что кроме пирамид, там – внутри них, еще есть росписи. А сколько этих росписей? Погонные километры. И вот на этой выставке показывали фрагменты росписи. А французы, ну очень высокомерны, поскольку они главные египтологи. А главные они из-за Шампольона. А Шампольон пришел туда с Наполеоном. И он был абсолютный гений. Просто совершенный. И таких гениев мало. Поразительно, но, когда он родился, все решили, что он древний египтянин, потому что он был красного цвета. У него была красная кожа. И Египет краснокожий. Они не белокожие. Это цивилизация краснокожих людей. Они были совершенно другими. И то, что им было ведомо, не ведомо нам.
И нам предстояло пробираться через незнание, потому что незнание – это то, что мы не можем увидеть. Так вот, об этой выставке. Привезли они кусок такой стены, который, кто-то, откуда-то, где-то выломал. Ну, естественно, французы – им тогда все можно было. Это сейчас нельзя. А тогда – будьте любезны, ломай! Они, значит, выломали кусок и привезли. Причем, привезли не древнеегипетское искусство, а совсем древнеегипетское, шикарное, до невозможности. И что же я увидала? А увидала я то, чего не читала никогда, ни в одной книге и никто мне никогда не рассказывал. Я этого не знала, до этой выставки. Оказывается, что это вовсе не росписи – они ничего не расписывали. Это совершенно другая техника изображения, которую они потом стали называть росписью. И мы тоже. Значит, что происходило. Вот, идут они с ведерком, с веревкой, и размечают стенку в клеточку, как тетрадку. Потом, идет еще какая-то партия людей – бригада такая и делает трафарет. Трафарет для письменности. А вы знаете, что их письменность и изобразительную культуру мы можем назвать иероглифической? А почему? А потому, что они и изображение, и письменность наносят трафаретом. После того, как трафарет нанесли, они начинают выскабливать стену. Понимаете? Выбивать стену по трафарету. Не писать по загрунтованной стене, а выбивать. И поэтому, благодаря трафарету, у них получается такое вдавленное изображение, вогнутое. Потом они делают специальные цветные пасты – из чего, мы не будем спрашивать друг друга, и начинают ими замуровывать, инкрустировать стену. Вы представляете, что это за техника? Они ее воскуют. А мы говорим: какая роспись! А потом смотришь и думаешь – этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Как же мы можем обсуждать эту цивилизацию? Что мы можем о ней сказать? Решительно – ничего. Это величайшее, гениальное искусство консервной промышленности. Да, консервной. Они консервы делали. Мойва – это консервы. И пирамида – консервная банка, вот они и консервную промышленность довели до такого состояния. Миллионы лет лежит и всё. Мы ничего не может о них говорить. Мы можем только любоваться и констатировать.
Мы очень любим строить гипотезы. Практически на таком ровном месте. Гипотезы – замечательные вещи, они носят фантазийный характер. Особенно я люблю, когда говорят про инопланетян. Всё списать на инопланетян. Замечательно, и, вообще, я согласна, пускай будут инопланетяне. Правда, ведь? Что нам? Легче же от этого? Поэтому говорить о египтянах не стоит, просто потому, что мы можем только их описывать. Мы можем описать. Мы даже не знаем хронологии сейчас. У меня всегда было очень сильное подозрение, что этой самой пирамиде Хеопса совсем не три с половиной тысячи лет до новой эры, а намного больше. Сейчас объявили, что там, чуть ли не все восемь. А потом скажут, что десять, а потом скажут, что шесть. Какой-то углеродный метод, не углеродный. Зачем этим заниматься? Мы вот путешествуем и описываем. Говорим: ах, ну, конечно, исследование идет. Это я так немножко иронично об этом говорю, потому что нам не надо этим заниматься. Это очень острые, совершенно неизученные и закрытые проблемы. Я, конечно, не могу заниматься с вами этим вопросом. Наш с вами корень – это средиземноморье. Мы с вами родом из средиземноморья. И по нему маленький обзор, конечно, сделать надо.