Путешествие Голубой Стрелы(Сказка. Стихи) - Родари Джани
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Один за другим беглецы садились в поезд. Начальник Станции на всякий случай приказал ехать с потушенными огнями.
Голубая Стрела медленно двинулась к выходу.
— Прощай, прощай! — шепотом говорили игрушки кукле Розе.
— До свидания, — дрожащим голосом отвечала она. Нечего скрывать, ей было страшно оставаться одной. Она прижалась к спящей девочке и повторила: — Прощайте!
Три марионетки все вместе высунулись из окошка.
— Прощай! — хором прокричали они. — Нам хочется плакать, но ты ведь знаешь, что это невозможно. Мы сделаны из дерева, и у нас нет сердца. Прощай!
![](https://cdn.rusbook.su/s20/3/3/6/7/1/2/img/i_039.jpg)
А у куклы Розы было сердце. По правде сказать, она никогда раньше не чувствовала его. Но сейчас, оставшись одна в темном незнакомом подвале, она почувствовала в груди глубокие учащенные удары и поняла что это билось ее сердце. И билось оно так сильно, что кукла не могла произнести ни слова.
Сквозь удары сердца она едва расслышала стук колес удалявшегося поезда. Потом шум затих, и ей показалось, что кто-то произнес: «Не видать тебе больше твоих подруг, маленькая».
Ей стало очень страшно. Но усталость и волнения, перенесенные во время путешествия, дали себя знать. Кукла Роза закрыла глаза. Да и к чему было держать их открытыми? Ведь было так темно, что она не видела даже кончика своего носа. Закрыв глаза, она незаметно заснула.
Так и нашла их утром привратница: обнявшись, как сестренки, на полу сидели замерзшая девочка и кукла Роза.
Кукла не понимала, почему все эти люди собрались в подъезде, и с недоумением смотрела на них. Пришли настоящие, живые карабинеры, такие большие, что просто ужас.
Девочку отнесли в машину и увезли. Кукла Роза так и не поняла, почему девочка не проснулась: ведь до этого она никогда не видела мертвых.
Один карабинер взял ее с собой и отнес к командиру. У командира была девочка, и командир взял куклу для нее.
Но кукла Роза не переставала думать о замерзшей девочке, около которой она провела новогоднюю ночь. И каждый раз, думая о ней, она чувствовала, как леденеет ее сердце.
![](https://cdn.rusbook.su/s20/3/3/6/7/1/2/img/i_040.jpg)
Глава X
ГЕРОИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА
Опустив мордочку к самой земле, Кнопка бежал перед паровозом. Снег покрывал мостовую плотным одеялом. Все труднее и труднее было отыскивать под снегом запах порванных башмаков Франческо. Кнопка часто останавливался, нерешительно оглядывался по сторонам, возвращался назад, менял направление.
— Может быть, Франческо останавливался здесь поиграть? — говорил пес про себя. — Поэтому следы такие запутанные.
Машинист, прищурив глаза, медленно вел поезд за Кнопкой. Пассажиры в поезде стали мерзнуть.
— Нужно ехать быстрее, — бормотал Капитан. — Я боюсь, что таким ходом мы приедем только на будущий год или нас раздавит утром первый же трамвай.
Следы шли зигзагами, и Голубой Стреле приходилось подниматься на тротуары, спускаться с них, описывать кривые по площадям, по три-четыре раза пересекать одну и ту же улицу.
— Что за манера бродить по улицам! — бормотал Начальник Станции. — Учат, учат детей, что кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия, а они, как только выйдут на улицу, сразу же начинают бродить по окружности. Возьмите этого Франческо: на пути в десять метров он десять раз пересек улицу. Удивляюсь, как он не попал под машину.
Кнопка неустанно искал в снегу следы Франческо. Он почти не чувствовал ни холода, ни усталости и дорогой мысленно разговаривал с Франческо, как будто тот мог слышать его: «Мы все идем к тебе, Франческо! Это будет чудесный сюрприз для тебя. Вот увидишь».
Он так увлекся мысленными разговорами с Франческо, что не заметил, как следы куда-то исчезли. Он рыскал по всем направлениям, но никак не мог отыскать их. След кончался здесь, посредине этой узкой, слабо освещенной улицы, а не перед подъездом или где-нибудь на тротуаре.
«Невероятно! — подумал Кнопка. — Не мог же он подняться в воздух?»
— Что там случилось? — закричал Генерал, которому повсюду чудились враги.
— Кнопка никак не отыщет следов Франческо, — хладнокровно сообщил Машинист.
Раздался общий стон. Куклы уже видели себя погребенными под снегом посредине улицы.
— Тысяча мороженых китов! — воскликнул Полубородый. — Только этого еще нам не хватало!
— Его украли! — возбужденно проговорил Генерал.
— Кого украли?
— Ребенка, черт возьми! Нашего Франческо! Его следы доходят до середины улицы и там кончаются. Что это означает?
— Ребенка подняли в воздух, швырнули в машину и увезли прочь.
— Но кто же мог украсть его? Кому нужен бедный ребенок?
— Что же нам делать? — воскликнул Начальник Станции, который начинал терять терпение.
Выручил Сидящий Пилот. Он предложил слетать на разведку, и так как никто не мог предложить ничего лучшего, предложение было принято. Самолет набрал высоту.
![](https://cdn.rusbook.su/s20/3/3/6/7/1/2/img/i_041.jpg)
Некоторое время его еще видели в слабом свете уличного фонаря, но вот уже он исчез из виду, а вскоре затих и шум мотора.
— Ручаюсь, что мальчика украли, — продолжал настаивать Генерал. — Это значит, что страшная опасность угрожает всем нам. Ко мне, мои солдаты! Зарядите быстрее пушки, поставьте их вдоль поезда и приготовьтесь открыть огонь!
Артиллеристы заворчали:
— Чтоб он простудился! Заряжать и разряжать всю ночь! А заряды уже промокли и не взорвутся, если даже их бросить в Везувий!
— Молчать! — прикрикнул на них Генерал.
Стрелки, неподвижно стоявшие на крышах вагонов, смотрели сверху вниз на своих братьев, которые потели, таская тяжелые пушки.
«Везет артиллеристам! — думали стрелки. — Они работают, а нас уже до колен засыпало снегом. Пройдет немного времени, и мы превратимся в снежные статуи!»
Музыканты тоже были в отчаянии: снег набился в трубы и закупорил их.
Тут произошло нечто непонятное: как только первую пушку сняли с платформы, она исчезла под снегом. Вторая провалилась, как будто под ней было озеро. Земля проглотила третью пушку. Короче говоря, как только пушку спускали с платформы, она исчезала под снегом.
— Что такое… Это же… — От удивления и негодования Генерал потерял дар речи. Он опустился на колени и принялся разрывать снег руками.
И тут все разъяснилось. Оказалось, что пушки ставили прямо на прикрытое снегом отверстие ямы, и они проваливались в воду, журчавшую под снегом.
Генерал так и остался стоять на коленях, как будто сраженный молнией. Он сорвал берет, стал рвать волосы на голове и, может быть, содрал бы и кожу, если бы не услышал, что артиллеристы смеются.
— Несчастные! Лучшие, единственные орудия нашей армии попали в ловушку неприятеля, а вы смеетесь! Разве вы не понимаете, что теперь мы безоружны? Все под арест! По возвращении в казарму вы все предстанете перед судом военного трибунала!
Артиллеристы сразу же приняли серьезный вид, но продолжали вздрагивать от едва сдерживаемого смеха.
«Не так уж плохо, — думали они, — по крайней мере мы не будем больше заряжать и разряжать пушки! Пусть синьор Генерал кричит, сколько ему угодно. Нам и без пушек хорошо: меньше работы».
Генерал, казалось, постарел лет на двадцать. Волосы его побелели, может быть, еще и оттого, что он снял берет, и снег падал на его голову со скоростью сантиметра в секунду.
Камни прослезились бы при виде этой сцены! Но, к несчастью, камни не могли видеть этого: ведь они сами были под снегом.
— Все кончено! — рыдал Генерал. — Кончено! Мне нечего больше делать!
У него было такое ощущение, словно он кушал чудесное пирожное и вдруг, неизвестно каким образом, вся сладость исчезла и он обнаружил, что жует что-то вроде безвкусного картона. Без пушек жизнь Генерала была безвкусной, как еда без соли.