«Если», 2011 № 11 - Журнал «Если»

И это было сущей правдой, пусть даже его десятилетия сгорели в топке времени.

— Мне уже давно кажется, будто ты во мне. Давай же заполним промежуток между воображаемым и реальным.

— Да! Да!

Ласки были долгими и сладостными и наполняли Елену чарующими эмоциями. Вдруг она закричала, изо всех сил прижимая к себе Джонатана.

Потом они не спешили разомкнуть объятия, лежали, обмениваясь телесным теплом и нежными словами.

— Я люблю тебя, Джонатан.

— Я тоже тебя люблю.

— Вот ты и лишился девственности наконец, — сказала она с очаровательной улыбкой.

— Я не лишился, а, наоборот, вернул, — возразил он. — Расставаться с ней еще рано.

— Ты так забавно всегда говоришь.

— А ты бы предпочла, чтобы я говорил трагично?

— Джонатан, мне не с кем сравнивать, но ты, конечно же, великолепный любовник.

— У меня была хорошая учительница, и эта учительница — ты.

Елена с нежностью вгляделась в его глаза, у нее запылали щеки.

— Хочу тебя, — прозвучал призыв из самой глубины ее души.

И снова они занялись любовью.

Елене вспомнилось, что у мужчин с возрастом слабеет потенция. Вот уж напраслина! По крайней мере, у ее Джонатана с мужской силой полный порядок.

На смену этой мысли очень скоро пришли самые что ни на есть атавистические желания, и снова она закричала, когда ее Вселенная превратилась в синоним неописуемого наслаждения. До чего же, оказывается, прекрасна жизнь!

И весь остаток ночи они, презрев бесполезный сон, обнимались, целовались, болтали о пустяках, шутили, любили.

При первых лучах рассвета Джонатан вновь исполнился страсти, и Елена решила, что она счастливейшая женщина на свете. Казалось, возлюбленный забрал всю силу космоса и отдал подруге в первую же ночь ее юной любви. Он — полюс, к которому притягивается растворенная в мире нежность; он — насос, ритмично перекачивающий энергию в одну-единственную женщину, снова и снова доводя до извержения этот вулкан радости и удовольствия. Сама Вселенная полюбила Елену, а предъявить доказательства своего чувства доверила Джонатану.

И тогда Елена поклялась любить Джонатана вечно.

Внутри нее взорвался его оргазм как раз в тот миг, когда она сама уже добралась до пика блаженства. И крики обоих слились в первобытную мелодию — ей, дикой и волшебной, звучать бы и звучать без конца в этом пузырьке времени…

Но тут раздалась фальшивая нота — у Джонатана из горла вырвался придушенный хрип. Возлюбленный вдруг тяжело навалился на Елену и обмяк.

— Джонатан?..

Нет ответа.

— Джонатан!

Теперь Елена все поняла и закричала, как никогда в жизни. И на этот раз она кричала не от наслаждения.

Спустя годы после того как Елена увиделась в «Макдоналдсе» с помолодевшим Джонатаном, выслушала сумбурное предупреждение насчет определенности и неопределенности и нашла забытую им книжку с турецкими пословицами, она дала себе слово изучать физику до тех пор, пока не разберется с природой времени.

А когда новая встреча с возлюбленным сорвалась по вине упитанной посетительницы, Елена обнаружила детектив «Меня целует смерть».

Ее целовал Джонатан. Он ее и женщиной сделал, прежде чем умереть. Для нее он стал бессмертным, как и их любовь. Но с ним случилось то, чего не случалось больше ни с кем на свете: он покинул сей бренный мир еще до того, как родился. Его больше нет рядом, он отправился в далекий неведомый путь — и как же ей пережить разлуку?

Возможно, это удастся понять, когда минуют промежутки времени между их встречами. Ничего не поделаешь, особая любовь требует особых жертв: так было с Элоизой и Абеляром, с Тристаном и Изольдой. Ждать и надеяться на лучшее — разве не этим живет большинство из нас?

И ни в коем случае нельзя до срока искать встречи с Джонатаном!

С удвоенным усердием она занялась физикой, между делом прочитала «Меня целует смерть» и «Отца словарей». У разделивших великую, истинную любовь не должно быть тайн друг от друга, и все же Елена позаботится о том, чтобы эти книги не попались на глаза Джонатану. Если он их прочтет в юном возрасте, что скрасит ему потом ожидание в «Макдоналдсах»? Не зубрить же макменю, в самом-то деле.

Перевел с английского Геннадий КОРЧАГИН

© Ian Watson & Roberto Quaglia. The Beloved Time of Their Lives. 2009. Печатается с разрешения авторов. Рассказ впервые опубликован в сборнике «The Beloved of My Beloved» в 2009 году, издательство Newcon Press.

Ричард Ловетт, Марк Ниманн-Росс

Фантомное чувство

До этого я не понимал, что значит выслеживать кого-то только для того, чтобы спасти. Но я очень хотел стать хорошим отцом. Возместить все годы своего отсутствия из-за того, что НК-МЭМС[23] — это работа, отнимающая все время. Нельзя быть одновременно отцом и НК-МЭМС. То есть надо выбирать что-то одно. И ты впустую убиваешь черт знает сколько времени, раздумывая, валить в самоволку из Корпуса или из собственной семьи. Ну, а если в ответ на все вопросы в семье ты попытаешься дать нечто большее, чем общие слова и намеки типа Моя Страна Нуждается Во Мне, то и у семьи, и у тебя наметятся неприятности.

Вот так все было до того, как я стал сержантом Кипом Маккорбином в отставке. То есть перед тем, как возникло дополнение «в отставке». После его появления мне уже не приходилось выбирать — не из чего было. Остался только я сам, с подпиской о неразглашении государственных секретов.

Двадцать лет секретных миссий. Двадцать лет постоянно в отсутствии. Чад, Эфиопия, Сомали, Курдистан, мятеж сепаратистов на Альтиплано[24]… Двадцать лет не иметь возможности что-нибудь объяснить. А затем, когда все закончилось и я, казалось бы, получил возможность заново обрести собственную семью, пришло время платить по счетам. Это было как внезапная слепота. Впрочем, нет, не так. Для слепых есть специальные школы, имеется развитая инфраструктура, призванная помочь им справиться со своим несчастьем. До тех пор пока у меня имелось Восприятие, мне даже и слепота была не страшна. Зачем тебе свои глаза, когда в твоем распоряжении имеются сотни чужих? Когда у тебя есть чувство, гораздо лучшее, чем зрение, выходящее за пределы всего, что может испытать нормальный человек?

Потерять это, все равно что потерять осязание. Мир все еще на своем месте, но ты не можешь больше воспринимать его во всей полноте. И даже хуже, поскольку окружающие люди, по крайней мере, понимают, что такое осязание. В твоем же случае те немногие, с кем ты можешь об этом поговорить, — служащие в Корпусе психиатры, но эти мозгоправы только думают, что они в курсе. Как можно понять, что означает потеря осязания, если у тебя этого чувства не было изначально?