Вторая жизнь майора. Цикл (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

— Скотина! Ты сломал мне руку! — простонал он. Выпрямившись, парень злобно ожег меня взглядом. — Поединок! Завтра.

— Будешь третьим, — согласился я.

Еще минут пять я принимал их вызовы.

— Если вы, господа, закончили с дуэлями, то я пойду, — как можно вежливее сказал я, подмигнул смотревшим на меня во все глаза девушкам и ушел.

Бродя в одиночестве, набрел на еще один зал с накрытыми столами. Положил на тарелку мясо, маленькие булочки и стал уплетать, запивая соком из каких-то фруктов.

— Куда в вас только лезет? — услышал я.

Медленно обернулся и увидел смеющуюся ту самую девушку, которая хотела расстаться со своей девичьей честью.

— В здоровом теле, тана, здоровый аппетит, — прожевав и улыбнувшись ей, ответил я.

Черноволосая, высокая, с отличной фигурой, она выделялась среди своих низкорослых и щуплых подруг. Кроме того, по всей видимости, имела характер независимый и твердый. Очень целеустремленная и решительная. Ее характеристика мгновенно сложилась у меня в голове. И что ей нужно от меня?

— Вы, барон, нехеец? — спросила она, взяла тарелку и стала накладывать себе то, что ей приглянулось.

— Нехеец, тана.

— Зовите меня Аграсса. А вы не похожи на нехейца, Ирридар.

С первого раза запомнила мое имя. Не дура.

— У нас есть в охране нехейцы, они низкорослые, круглолицые, — между тем продолжила она.

— Это потому, что у меня мать лигирийка, — улыбнулся я и положил себе точно такой кусок, какой взяла она.

Мы весело уплетали угощение, проходя вдоль столов и болтали ни о чем. О погоде, о столице, о сплетнях, что гуляли среди светской молодежи. Время от времени девушка показывала на то или иное блюдо и рекомендовала мне разные деликатесы.

— У вас есть невеста, барон? — поглядывая на меня изучающе, но не прямо, а из-под края тарелки и наклонив голову, спросила она.

— Есть.

— И кто она?

— Она наполовину орчанка. Я ее привез из степи, — признался я. — Там она была небесной невестой и вот досталась мне.

— Вы были в составе посольства? — Она еще больше удивилась. — Так это вы тот герой, который помог графу Саккарти успешно закончить его миссию? Здесь столько разговоров было о молодом студенте магической академии, который с боем взял в жены орчанку.

"Ага, — подумал я, — кто-то больно умный или догадливый уже переводит стрелки на меня".

— Нет, Аграсса, я не герой, просто так вышло случайно. — Мне не нужна была слава помощника Саккарти. Еще одну галочку для увеличения ненависти ко мне лесных эльфаров ставить не хотелось.

— Так вы, Ирридар, еще к тому же скромны. Это действительно по-провинциальному.

Я не обиделся. Мало ли кто как считает. Интересно было другое, в чем выражалась моя провинциальность в понимании столичной богемы. Поэтому спросил:

— По-вашему, не выпячивать себя и не хвастаться тем, чего не совершал, это и есть провинциальность?

— Не обижайтесь, Ирридар, местное общество так устроено, что хвалиться и кричать о своих подвигах это нормально. В порядке вещей. Скромность не приветствуется, как и наглость, а вы проявили и то и другое. Не признали первенство наследника Крензу и посмеялись над его друзьями. Но… вы мне интересны. Вы молоды, сильны, уверены в себе и, судя по вашей одежде и драгоценностям, богаты. Вы были бы мне идеальной парой. Наш род небогат, но очень древний и влиятельный. Я третья дочь в семье и приданое за мной большое не дадут. Но вместе со мной в семью придут связи и влияние при дворе. — Она посмотрела на меня, стараясь уловить, понял я ее или нет.

Я понял. Быть чьей-то подходящей парой мне не улыбалось, и я сказал:

— Я действительно провинциален, тана, и для того, чтобы жениться, я должен девушку полюбить. — Я смотрел ей в глаза, не усмехаясь и не переводя все в шутку. — Кроме того, у меня уже есть одна невеста, и она принцесса степи. Так что влияние у меня тоже есть.

Девушка не смутилась.

— Я понимаю, — кивнула она. — Я знаю, что такое небесная невеста. Наша семья заботится о том, чтобы дать нам достойное образование. Мне очень не хочется идти замуж за богатого старика. А это, к сожалению, мой удел. О любви здесь говорить не приходится.

Она вздохнула и откусила кусочек пирожного. Медленно, о чем-то раздумывая, прожевала, глядя в сторону. Я тоже молчал, не мешая ей думать.

— Но потерять свою девственность, — неожиданно сказала она, — я хочу не со стариком. Ему хватит и того, что он будет владеть моим телом и мной. Я хочу отдать ее вам, тан, и сегодня.

Это было неожиданно, и я вновь не знал, что ответить.

— Э-э-э… тана… почему сегодня? — только и смог произнести я.

— Потому, что завтра вас, вероятнее всего, убьют. Если не на дуэли, то в спину. Здесь так принято.

Она говорила спокойно, как о чем-то решенном и не подлежащем обсуждению или сомнению. Она верила во всесильность местной элиты, не прощающей обид. И это было правилом и нормой их жизни.

— Не буду спорить с вами, Аграсса, поживем — увидим. — Я уже успокоился и взял себя в руки.

Наш разговор прервало появление нескольких молодых людей. Они шумно что-то обсуждали и, подойдя к столу, удивленно уставились на меня. В этом дворце я у многих вызывал удивление.

— Бушел! Так это тот наглец, который кинул тебе в лоб кошель с серебром? — показал на меня пальцем один из них. — Точно он, он был еще с той сукой, что избила нас.

— А ты говорил, что он в тюрьме, — добавил другой.

Тот, кого назвали Бушелом, вытаращился на меня, покраснел, кинул взгляд на девушку и натужно, выдавливая из себя слова, проскрипел:

— Завтра утром дуэль с моим защитником, назначьте время и место.

Я всем назначал полигон гильдии магов. Туда направил и его. Следом вся эта компания радостно тоже назначила мне дуэли, видимо не опасаясь и пребывая в уверенности, что защитник Бушела вытрясет из меня душу.

Девушка многозначительно улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой: мол, ну что я говорила? Поставила тарелку на стол и прошептала:

— Я буду ждать.

Она и парни покинули зал, оставив меня одного. Становилось скучно. Так поругаться, пожрать и бесцельно бродить я мог где угодно. Хоть на улице, хоть в любом столичном трактире. Надо чем-то себя занять. Я проследил взглядом за ушедшей компанией и улыбнулся. Мысли, как занять себя, пришли почти мгновенно.

Ошвар риз Крензу был собой недоволен, но старался этого не показывать. Какой-то залетный провинциальный барон посмел бросить ему вызов и испортил все настроение. Даже неприступная Аграсса предложила ему себя. Конечно, назло Ошвару, из-за того что он закрутил роман не с ней, а с ее подругой Лукрецией. А что она хотела, подарки, ухаживания за просто так? Ну уж нет, он не сельский дурачок. "За все надо платить, детка", — подумал он.

В открытую дверь вбежал взбешенный чем-то Бушел. Осмотрелся, увидел Ошвара и компанию и направился к ним. Подошел, тяжело дыша, и уставился на него.

— Бушел, ты чего такой злой? — с усмешкой спросил Ошвар.

А за спиной раздались смешки:

— Да небось опять служанка избила.

И все дружно захохотали. Даже Ошвар не выдержал, и на его лице промелькнула улыбка.

— Смеетесь, да? — прорычал Бушел и вдруг тонким визгливым голосом завопил: — Ты кого назвал дурнем? Недоносок! Ты кровью смоешь оскорбление! — И, плюнув Ошвару на сапоги, убежал.

Наследник герцога оторопело смотрел ему вслед.

— Это что сейчас было? — растерянно спросил он.

В дверях снова показался Бушел. Только на этот раз он весело улыбался и был в компании друзей.

"Совсем обнаглел, — глядя на него, со злостью подумал Ошвар. — Думает, приведет своих дружков и спрячется за ними? Вот сволочь!"

Тем временем Бушел как ни в чем не бывало подошел к изумленно замершей компании и поздоровался:

— Привет, Ошвар! Привет, ребята!

Ответом ему были тишина и удивленные взгляды. Не понимая, почему его так встречают, Бушел спросил:

— Вы чего молчите?