Новые Миры Айзека Азимова. Том 5 - Айзек Азимов

— Да. Всего пару дней. Там слишком дорого, чтобы оставаться надолго.

— Не сомневаюсь, Старейший не одобрил бы и двух дней.

— Я не собираюсь этим с ним делиться. А ты?

— Глупое замечание. Расскажи мне о Ки.

Немного смущаясь, Чокер Младший поведал брату о своих приключениях, а в конце сказал:

— Все дело в том, Старший, что для них это является нормой. Они даже и не думают об этом. Знаешь, у меня возникла совершенно новая мысль: не существует ничего истинно верного или ложного. То, к чему ты привык, и является правильным. А то, к чему не привык, — ложно.

— Попробуй скажи это Старейшему.

— То, что он думает, — верно, а то, к чему привык, тоже верно. Ты не можешь не признать этого.

— Какая разница, признаю я или нет? Старейший считает, что все правила поведения определены создателями Гаммера и записаны в книгу, единственный экземпляр которой есть незыблемый образец для подражания, так что другие миры заведомо обречены на бесконечные ошибки. Я, конечно, говорю в метафорическом смысле.

— Я с тобой согласен, Старший — в метафорическом смысле. Но меня потрясло то, как спокойно люди других миров это воспринимают. Я видел, как они паслись.

На лице Старшею появилась гримаса неудовольствия.

— Словно животные, ты хочешь сказать?

— Они совсем не походили на животных. В этом-то все и дело.

— Значит, ты наблюдал как убивают, разделывают…

— Нет, — быстро перебил его Младший. — Я просто видел это, когда все было закончено. Они едят нечто, похожее на некоторые виды Блюд, да и запах такой же. Наверное, на вкус…

На лице Чокера Старшего возникло выражение полнейшего отвращения, и Чокер Младший виновато сказал:

— Но пастись там — главнейшее дело, ты же знаешь. Я хочу сказать — на Земле. Вполне возможно, что, когда на Гаммере было изобретено первое Блюдо, по вкусу оно должно было напоминать выращенную, живую пищу.

— Я предпочитаю в это не верить, — заявил Чокер Старший.

— Твои предпочтения не имеют никакого значения.

— Послушай, — сказал Чокер Старший, — меня не волнует, чем они там питаются. Если бы у них был шанс попробовать настоящее Блюдо — не популяцию А-5, а упитанный грибок, — если бы у них были изощренные вкусовые добавки, а не та примитивная дрянь, которую они используют, им бы и в голову не пришло есть тех, которые пасутся. Если бы они могли попробовать то, что я придумал и еще придумаю…

— Ты что, действительно собираешься принять участие в соревновании, Старший? — задумчиво поинтересовался Чокер Младший.

Чокер Старший немного помолчал, а потом ответил:

— Да, пожалуй, да. Я принял решение. Даже если мне сейчас не удастся победить, рано или поздно я добьюсь успеха. Я придумал совершенно новую программу. — Чокер Старший был явно возбужден. — Никогда ранее мне не приходилось видеть ничего похожего, и она работает! Все дело… — Тут он оборвал себя и с некоторым смущением продолжил: — Надеюсь, Младший, ты не обидишься, если я не стану посвящать тебя в подробности? Я ни с кем ими не делился.

Чокер Младший пожал плечами:

— Было бы глупо об этом рассказывать. Если у тебя действительно хорошая программа, ты сможешь получить за нее целое состояние. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Взять хотя бы Великого Старейшего Томаса. Прошло не меньше тридцати пяти лет с тех пор, как он сотворил «Песнь Туннеля», но формулу до сих пор не опубликовал.

— Да, но существует весьма правдоподобное предположение о том, как он это сделал, — сказал Чокер Старший. — И, по моему мнению, Песнь не такая уж… — Он с сомнением покачал головой, не желая произносить вслух крамольные слова.

— Я спросил о твоем возможном участии в соревнованиях потому… — начал Чокер Младший.

— Да?

— Потому что и сам хотел бы испытать судьбу.

— В самом деле? Ты еще слишком молод.

— Мне уже исполнилось двадцать два года. У тебя нет возражений?

— Тебе не хватает знаний, Младший. Ты с компьютером-то умеешь обращаться?

— Какая разница? Компьютер тут ни при чем.

— Правда? А что же тогда важно?

— Вкусовые рецепторы.

— Все-решают-вкусовые-рецепторы-от-них-зависит-удача-или-поражение. Мы все знаем эту песню, и я готов в один прыжок преодолеть нулевую ось, как гласит поговорка.

— Но я совершенно серьезно, Старший. Компьютер дает начальные импульсы, верно? А решает все язык.

— И, естественно, Мастер Дегустатор, вроде нашего Младшего, с этим справится лучше всех.

Чокер Младший покраснел — его загар был не настолько сильным, чтобы это скрыть.

— Может быть, и не Мастер Дегустатор — но Дегустатор, и ты это прекрасно знаешь. Дело в том, что за год проведенный вдали от дома, я сумел оценить достоинства хорошего Блюда и часто думал о том, что можно с ним сделать. Я кое-чему научился… Понимаешь, Старший, мой язык — все, что у меня есть, и я бы хотел вернуть деньги, которые Старейший и Леди на меня потратили. Ты не против моего участия? Не боишься конкуренции?

Чокер Старший напрягся. Он был выше и крепче Чокера Младшего, к тому же на его лице появилось совсем не дружелюбное выражение.

— Я не боюсь конкуренции. Если хочешь участвовать — давай, Младшенький. Только не приходи ко мне поплакать, когда опозоришься. И могу сказать тебе заранее, что Старейшему совсем не понравится, когда ты будешь выглядеть как дурачок, лишенный всякого вкуса — как гласит поговорка.

— Никто не обязан побеждать с первого раза. Рано или поздно победа достанется мне, как гласит твоя поговорка, — с этими словами Чокер Младший повернулся и ушел.

Он и сам немного обиделся.

5

Прошло время. Все, похоже, были сыты по горло рассказами о других мирах. Чокер Младший в пятнадцатый раз описал живых животных и в сотый заявил, что никогда не видел, как их убивают. Он нарисовал словесные картины полей с пшеницей и попытался объяснить, как выглядит солнечный свет, отражающийся от мужчин и женщин, зданий и долин, как на открытых пространствах появляется голубоватая дымка. Он в двухсотый раз повторил, что солнечный свет на других мирах совсем не похож на то, что можно наблюдать во внешних отсеках Гаммера (которые уже давно никто не посещал).

И теперь, когда все это закончилось, ему даже немного не хватало всеобщего внимания. Чокеру Младшему понравилось быть знаменитостью. Он чувствовал себя странно, когда просматривал фильмы, привезенные с собой, и старался не сердиться на Леди.

— Что с вами, моя Леди? Вы ни разу не улыбнулись за весь день.