День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Да уж наверняка! Но это неважно, на своей шкуре проверять не придется. Так близко мы не пойдем. Все, — решил партизан. — Возвращаемся.

Группа провела под защитой зимнего леса еще час, и лишь тогда выдвинулась к цели. На опушке партизаны, тяжело дыша, снимали тяжелые вьюки, не переставая настороженно озираться.

— Развернуть пусковые установки, — поторапливал их командир. — Снайперам занять позиции!

Несколько бойцов быстро, со знанием дела, собирали треноги пусковых установок ПТУР «Фагот», укладывая рядом темно-зеленые цилиндры транспортно-пусковых контейнеров, в которых хранились полностью готовые к бою ракеты. А еще двое партизан устанавливали на позицию снайперские винтовки QBU-10 калибра 12,7 миллиметра, похожи на старинные противотанковые ружья и уже проявившие себя в бою с американскими «Страйкерами» при обороне Нижнеуральска. Они с легкостью пробивали борта БТР. Сейчас для этого оружия нашлась еще более лакомая цель.

— Значит так, наша задача — внезапный огневой налет, — произнес командир, дававший крайние наставления. — Быстро отстреляться и уйти. У нас всего четыре ракеты, по две на каждую пусковую. Цель расчетов ПТУР — самолеты, снайперы ведут огонь по вертолетам — топливные баки, трансмиссия, турели прицельных систем, по ним бейте. Дистанция до цели тысяча восемьсот двадцать метров, почти предельная.

— Справимся! — хмыкнул один из партизан, уже прилаживавший на пусковую ТПК с управляемой ракетой.

— Группа прикрытия, готовы?

— Так точно! — кивнул боец, державший на плече длинную «трубу» пусковой установки ПЗРК, китайского FN-6. Еще один стрелок-зенитчик маячил в стороне.

На аэродроме продолжали суетиться техники, готовившие к скорому вылету только доставленные вертолеты и самолеты, среди них мелькнули пилоты, хорошо различимые по своим летным комбинезонам и шлемам. Часовые все так же прогуливались вдоль взлетной полосы, поглядывая в сторону встававшего черной стеной леса, в том числе и через очки ночного видения.

— Все готовы? Огонь!

С грохотом стартовали ракеты 9М111. Разматывая за собой тонкий провод, точно путеводную нить, они промчались над полем, перемигиваясь лампами-трассерами. Полуавтоматическая система управления сама корректировала полет ПТУР, наводчикам оставалось лишь удерживать метку прицела на цели. Яркая вспышка озарила летное поле, когда одна из ракет взорвалась, угодив в борт С-130. кумулятивная струя прожгла обшивку «Локхида», и в небо взметнулся столб огня от вспыхнувшего авиатоплива. На этом фоне взрыв второй ракеты, нацеленной на один из штурмовиков AV-8, был не таким эффектным.

Открыли огонь снайперы, торопливо опустошая магазины своих винтовок. Бронебойно-зажигательные пули, вылетавшие из стволов QBU-10, разгонялись до скорости восемьсот пятьдесят метров в секунду, и когда они вонзались в борта вертолетов, слышался металлический лязг. От грохота частых выстрелов закладывало уши, но партизаны, привычные к такому, не мешкали. Расчеты ПТРК бросили пустые пусковые контейнеры, быстро установив на треноги запасные ракеты, и снова дали залп. И в этот момент, наконец, пришел в себя противник.

Сразу несколько крупнокалиберных пулеметов ожили, выпустив в ночь струи трассеров. Прерывисто мерцавшие багровым нити повисли над полем, и тяжелые пули с визгом прошили кроны деревьев, ложась все ближе к земле. Заухал станковый гранатомет «Марк-19», осыпая кромку леса осколочными снарядами калибром сорок миллиметров, взрывавшимися со всех сторон.

— Прекратить огонь, — крикнул сквозь канонаду командир партизан. — Отходим! Оставляйте все, с собой только личное оружие!

Выпущенная опомнившимся противником очередь косой прошла по лесной опушке, и одного из диверсантов сбило с ног, когда в грудь его вонзилось несколько пуль пятидесятого калибра. Снайпер, бросив свою винтовку, встал, и тотчас осел на землю, когда рядом взорвалась, рассыпав вокруг тучу осколков, граната, выпущенная из АГС.

— Вот дерьмо! — командир группы выругался, вжимаясь в землю за стволом поваленного дерева, наполовину уже разлохмаченным крупнокалиберными пулями, все точнее летевшими с американской стороны. — По-пластунски, вглубь леса! Не высовываться!

Извиваясь змеями, партизаны двинулись обратно по собственным следам, слыша, как свистя над головами пули, вонзавшиеся в древесные стволы, и рвутся позади гранаты, перемалывая в труху вовремя оставленные позиции. Наконец, командир произнес:

— Вставай, парни! Похоже, оторвались!

Где-то вдалеке изредка еще звучали пулеметные очереди, но, похоже, и противник понял, что впустую расходует патроны.

— Навели шороху! — тяжело дыша, так, что изо рта валили густые клубы пара, вымолвил один из партизан, тащивший за спиной тубус ПЗРК.

— Много шума, а толку никакого.

— Как так? — боец непонимающе уставился на своего командира. — Зачем тогда? Ребята, что же, зазря там остались?

— Отчего же, не зря. Янки решили, что мы засядем в городе, зароемся в землю поглубже, и будем ждать. Мы дали понять, что способны не только защищаться, но можем и сами ударить. Не в наших силах сорвать штурм города, но хоть немного мы «пиндосов» задержали, а это уже дорогого стоит. И теперь они будут осторожнее, поймут, что мы на своей земле, вынуждены станут тратить силы и людей на охрану своего тыла, занервничают, а нервный солдат — плохой солдат. Так что, Мальцев, никто не погибает зря. Хотя и жаль, конечно, пацанов.

Командир сплюнул сквозь зубы, запрокинул голову, посмотрев, зачем-то, на ночное небо, затянутое низкими облаками, с которых вновь начал сыпать снег, и приказал:

— Мальцев, в головной дозор, дистанция сто! Смирнов, замыкающим! По верхам смотреть и слушать во все уши! Вперед, шагом марш!

Партизаны двинулись через лес, слыша над головой гул турбин пролетающих где-то над облаками самолетов, а за спиной рев моторов вражеской техники, уже двинувшейся на Нижнеуральск. А там их уже ждало немало сюрпризов. Город готовился к бою.

Мина лежала на дне неглубокой воронки, оставленной снарядом, разорвавшимся во время предыдущего боя. Когда канонада стихла, а противник отступил, оставив, будто напоминание, покрытую копотью, искореженную «коробку» корпуса БТР «Страйкер», на тихую улочку на окраине перепугано притихшего Нижнеуральска пришли саперы. Они боялись, и не скрывали своего страха. Боялись, что небо снова расколет вой падающих мин, которые можно услышать, но спастись от которых невозможно. Или прозвучит в высоте стрекот винта заходящего в атаку вертолета, что осыплет этот клочок земли градом неуправляемых ракет. Но, несмотря на страх, они нашли удобное место, воронку, заполненную битым асфальтом, перепаханной землей, гравием и причудливо изогнутыми осколками, и уложили на дно ее одиннадцатикилограммовую мину ТМ-89, «тихую смерть». Сняв взрыватель с предохранителя, саперы присыпали затаившуюся на дне воронки мину землей и камнями, поспешив убраться с опасной улицы, над которой, кажется, еще не рассеялась пороховая гарь. В прочем, торопил этих людей не только страх, просто, их еще ждало слишком много работы.